Педагогическая сага. Заметки на полях книги Дж.Майера «Храброе сердце Ирены Сендлер»

Автор: | 14/08/2015
памятник Варшавскому гетто в Яд Вашем

Фотография из музейного комплекса Яд Вашем сделана мной в марте 2014 года

1942-1943 гг. Оккупированная немцами Варшава. Молодая полька Ирена Сендлер, социальный работник, получает разрешение посещать Варшавское гетто. Понимая, что евреи обречены, Ирена уговаривает их отдать ей своих детей. Подростков Сендлер выводит через канализацию, малышей выносит в мешках и ящиках для инструментов. Она пристраивает их в монастыри и у знакомых. Чтобы спасти детей, присваивает им христианские имена, настоящие еврейские записывает на листочках, зарывает их в банках в саду под яблонями. Кто-то доносит на Ирену, её арестовывают, пытают и приговаривают к расстрелу.
1999-2000 гг. Канзас, сельская средняя школа. Заметка в американской газете, опубликованная в 1994 году , становится отправной точкой исследовательского проекта школьниц из штата Канзас, который в последствии выливается в вызывающую восхищение историю человеческого подвига .
Так получилось, что я познакомился с книгой Дж. Майера после просмотра фильма «Холокост – клей для обоев». Уже тогда, когда шло первое обсуждение владимирскими зрителями фильма в зале общественной организации «Милосердие и порядок», меня охватывало тогда необъяснимое чувство неудовлетворённости как самим фильмом, так и девушками из Красной Горбатки. Тогда я списал всё на свою излишнюю критичность, которая не опиралась на разумные доводы и была чисто эмоциональным несогласием с позицией автора фильма. Он считал, как мне тогда показалось, случившийся эпизод лишь поводом для возбуждения общественного мнения, а не началом серьёзного разговора о бездуховности, несовершенстве нашей системы образования в целом и исторического образования молодёжи в частности.
И только после прочтения книги об Ирене Сендлер, я смог сформулировать для себя вопросы , которые не смог задать тогда при обсуждении фильма, сделавшего владимирских школьниц, а заодно и владимирские школы героями дня . Вот эти вопросы.
Почему девушки, воспитанники нашей российской школы, не самые отсталые и неразвитые, после не очень приятной минуты славы на телевидении, получившие уникальную возможность посетить Освенцим и даже (а может , возможно) испытавшие катарсис , посчитали в дальнейшем предпочтительнее для себя «плыть по течению», не возвращаясь к увиденному в страшном фашистском лагере, не обсуждая даже с близкими тему, которая казалось, разбередила им душу, заставила их стать отзывчивее к чужой боли ?
Что помогло американским школьницам, которые по любым меркам никак не тянут на звание «образцовых», прикоснувшихся к трагедии Холокоста через участие в ежегодном историческом конкурсе, не только формально расширить свои представления об истории второй мировой войны, но и сделать свое исследование страницей биографии, причём не только своей, но и всех своих близких, целого штата, а затем и вехой в изучении важнейшей темы трагедии еврейского народа – темы Праведников народов мира?
В предисловии к книге , переведённой на русский язык в 2013 , а опубликованной в издательстве «Эксмо» в 2014 , исследователь Катастрофы евреев Анатолий Кардаш пишет о замечательном стечении обстоятельств : «…американская школа, умный учитель, чуткие школьницы, пронзённые еврейской трагедией и великим подвигом спасения…» . Мне представляется, что он лишь отчасти раскрывает педагогические возможности «истории отваги, веры и надежды родившейся в исполненной жестокости и ненависти оккупированной нацистами Польше, похороненной под руинами и пеплом послевоенной Варшавы, пережившей второе рождение благодаря трем школьницам со Среднего Запада». (Мишель Форман, лауреат премии «Учитель года»за 2001 год)
Оставляю за рамками статьи оценки системы интеллектуальных конкурсов и олимпиад в нашей стране. Смею лишь предположить, что за исключением всероссийской олимпиады , (оценка результатов школьников в которой носит закрытый для большинства её участников, не говоря уж об общественном обсуждении), нет конкурса, который позволял бы школьнику, продемонстрировавшему незаурядные проекты на местном уровне, стать известным не только своим результатом, но и непосредственно содержанием своей работы хотя бы школьному сообществу.
Школьницы Меган (Стюарт)Фелт, Элизабет Камберс-Хаттон, Сабрина Кунс-Мерфи, Джессика Шелтон-Риппер и преподаватель Норман Конард подготовили проект , на основе которой поставили пьесу, вызвавшую огромный резонанс не только в Америке, но и в Европе, участвуя в Национальном Дне Истории 2000.
Прочитав предложенную учителем заметку, девочки задаются вопросами, которые не в силах разрешить их преподаватель. Почему о женщине, спасшей 2500 детей во время Холокоста никто не знает? Не сумев ответить на этот вопрос, он предложил школьницам проявить себя в поиске информации в различных источникам, в том числе и в еврейских фондах, изучающих историю Холокоста, познакомил их с деятельностью музея и мемориала Холокоста в Израиле «Яд Вашем». Много ли педагогов нашей страны знали о его существовании до 1992 г., когда начал свою работу Центр и Фонд Холокост в Москве? И сейчас?
Пока одна из девушек, Меган, не увидела фильм «Список Шиндлера» , как пишет Майер «история Ирены Сендлер была для неё всего-навсего историей – просто набором фактов, вызывающим в лучшем случае любопытство…Печатное слово прекрасно выполняло свою функцию и изолировало её сути Холокоста…этот фильм лишил её способности взирать на Холокост с безопасного расстояния.»

Мои встречи с ребятами и учителями в разных аудиториях говорят о том, что подавляющее большинство даже с этим, получившим всемирную известность фильмом о трагедии евреев , или незнакомы, или знают о нём приблизительно в пересказах. Справедливости ради стоит сказать, что сестры Каратыгины после поездки в Польшу просмотрели большое количество фильмов, чтобы лучше понять увиденное в Освенциме. Фильмография Холокоста сегодня огромна, учителю есть , что показать детям, причём не стоит на мой взгляд, начинать с документалистики. В статье«МемориализацияХолокоста в России : история, современность и перспективы» И.А.Альтман подчеркивает значимость кинематографа для массового зрителя трансляции уроков Холокоста как зачастую единственного источника информации.
Гораздо легче достучаться до ребят , начиная просмотр и обсуждение с фильмов, где жестокость просматривается эскизно, фрагментарно, оставляя, может быть, малую надежду на торжество человеческой справедливости. Здесь «Дети из бездны» будет для начинающих «чудовищным», к его восприятию нужно готовить. А «Мальчик в полосатой пижаме» вызывет не только эмоциональный отклик, но и заставит обратиться школьника к расширению своих познаний. Говоря о методике преподавания истории Холокоста с использованием средств кино, следует подчеркнуть активную включенность всех субъектов педагогического процесса при подаче учебного материала . (Продолжение следует.)